От внешнего к внутреннему
Пестов Н.Е.

<<<  ^^^  >>>

   Главная    

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Недаром многих, лет свидетелем Господь меня поставил и книжному искусству вразумил».

А.С. Пушкин. «Борис Годунов».

Трудно говорить о себе, не испытывая удовлетворения от прожитой с Божьей помощью жизни, от сознания необходимости и значимости проделанных за жизнь трудов, от сознания целеустремленности в решениях при выборе для себя области деятельности и работы в различные периоды жизни. Также и тяжело сознаваться в своих жизненных ошибках и недостатках. Но все же я решаюсь поведать о важнейших событиях своей жизни, описывая вместе с тем духовную обстановку и трансформацию в жизни России за время моей более восьмидесятилетней жизни. Вместе с тем думается, что будет интересно знать, как произошло перерождение моей души при переходе (трансформации) из «Савла в Павла». Таков, наверное, должен быть путь каждой человеческой души по мере ее созревания в земной жизни.

Из темной области безверия каждой душе необходимо переселиться в светлое Христово Царство, которое может начаться для каждой души еще в настоящей земной жизни.

Благо, если этот процесс начался в душе еще с детства. Но такие случаи (к сожалению) теперь далеко не часты...

Г.Б.Р.1

-----------------------------------------------

Г.Б.Р. расшифровывается как «Грешный Божий раб». Такая подпись стоит под богословскими работами Н.Е. Пестова (здесь и далее примечания составителя).

5


Глава I

ВОСПОМИНАНИЯ ИЗ ДЕТСТВА, ОТРОЧЕСТВА И ЮНОШЕСТВА

Я родился 17 (4) августа в 1892 году в Нижнем Новгороде (г. Горький) и был последним, десятым, ребенком у моего отца Евграфа Федоровича Пестова от его второго брака.

Со стороны отца я был мещанином. Дед мой, Федор Кузьмин, в молодости был бурлаком на Волге. (В семье хранился и передавался из поколения в поколение бурлацкий ключ, за который бурлаки крепили бечеву к барже). И был он, очевидно, личностью незаурядной, так как сумел вырваться из нищеты и обосноваться в Нижнем Новгороде. Отец получил от него в наследство маленький магазинчик, но вскоре, будучи очень доверчивым и добрым человеком, был обворован своими же приказчиками и разорился. Магазин перешел в собственность компании «Арабажи», а Евграф Федорович стал в нем старшим продавцом. Компания «Арабажи» занималась в основном торговлей вином и сухофруктами. И магазин, в котором работал отец, торговал всевозможными винами и сладостями.

При моем рождении семья состояла из отца, матери, брата Владимира, трех сестер (Ольги, Зинаиды, Веры) и одной прислуги — моей няни Анны. Трое старших детей моего отца жили в других городах и двое умерли в раннем детстве. Своего старшего брата Александра я видел всего лишь один раз в жизни. Между нами была разница около 30 лет. Он работал на Волге в компании купцов Башкировых, торговавших мукой.

Своего отца я почти не помню, так как он умер, когда мне было всего 6 лет. Помню только, что он был очень добрый и часто болел. После смерти отца компания «Арабажи» платила нашей семье пенсию 25 рублей в месяц. На эти деньги, плюс

6


еще заработок матери (она хорошо шила, и у нее было много богатых заказчиц), и жила наша семья.

Мать моя, Ольга Константиновна, происходила из купеческой семьи Баташевых и отличалась скромностью, трудолюбием, сердечностью и необыкновенной душевной теплотой. После смерти мужа она своими трудами содержала не только нашу семью, но помогала всем, кому чем могла.

Крестили всех Пестовых у Ильи Пророка на Ильинке, а меня у Похвалы Богородицы...

Духовным оплотом в семье была моя няня — благочестивая, уже пожилая старообрядка из заволжских лесов.

В семье справлялась Пасха с куличами и крашеными яйцами; в Великом Посту ездили всей семьей говеть в монастырь (верст 20 от Нижнего), где кормили очень вкусной рыбьей ухой; на Рождество в доме устраивалась елка; в Троицын день квартира украшалась зеленью. Но я не помню, чтобы кто-нибудь молился, кроме няни. Меня к молитве не приучали...

1 В документах Николая Евграфовича сохранилась «Выпись из метрической». Она выдана 23 марта 1903 года для предоставления в реальное училище. Из этого документа видно, что Николай Евграфович был крещен 9 августа 1892 года; родителями его были «нижегородский мещанин Евграф Федоров Пестов и законная жена его Ольга Константиновна, оба православные». Воспри-

-----------------------------------------------

1 Здесь и далее курсивом выделены слова составителя (прим. ред.).

7


емниками при крещении младенца были нижегородский купеческий сын Николай Матвеевич Башкиров из села Бор Семеновского уезда и крестьянская вдова Марья Ивановна Баташева. Таинство крещения совершал священник Иоанн Никольский с причтом (диакон Василий Лузин, псаломщик Федор Гокуев). О самом раннем детстве Николая Евграфовича известно очень мало. Впрочем, на эту первую пору его жизни проливают свет его собственные рассказы, черновые наброски, которые были найдены в посмертных, его бумагах.

Вот один из этих отрывков:

В памяти моей сохранились лишь некоторые обстоятельства из моего раннего детства.

Когда случается мне вспоминать детство, прежде всего встает передо мной наш маленький домик в Плотничном переулке. Я до сих пор люблю такие домики: приветливые, уютные, со множеством пристроек, с простым забором из барачного леса и палисадником, в котором росли кусты сирени и жимолости. В памяти моей этот тихий уголок остался навсегда светлым синонимом удобства, домовитости и тихой беззаботной жизни. В светлых уютных комнатах с неуклюжими широкими печами, выложенными голубыми изразцами, с простой, но удобной мебелью прошло мое детство.

Из него, почему-то, мне врезались в память два факта или, вернее, два эпизода. Один из них — как я в первый раз, четырех лет от роду, вышел на задний двор нашего дома, на котором обычно отдыхали ломовые извозчики — здоровенные мужики с большими лохматыми бородами и красными лицами. На мне были надеты штаны. Их надели на меня впервые, и я был чрезвычайно горд этим. До этого времени одевали в платье, как и всех мальчиков в то время. Моему счастью не было границ. Послышались возгласы:

— Смотрите! Коля-то в штанах.

8


— Совсем большой стал!

— Мужчина!

И, взяв мою маленькую руку двумя пальцами, пожимали ее.

Другой — как я очень сильно плакал и упрашивал отца взять меня на проходившую за Окой ярмарку, куда отец собирался. Пока я так капризничал, мне в руки попалось маленькое семечко от подсолнуха. Не помню, как это произошло, но семечко оказалось у меня в носу. Прошло несколько дней. Однажды утром я почувствовал в носу резкую боль. Я стал плакать и жаловаться взрослым, но мой плач опять посчитали капризом. Через день нос распух и из него стала постоянно сочиться влага с довольно неприятным запахом. Тут уж на меня обратили внимание и повезли к доктору. Тот после нескольких хирургических манипуляций извлек у меня из носа проросшее семя подсолнуха. На моем носу с тех пор остался маленький шрамик.

Эти два случая я помню очень хорошо, как будто бы они случились со мной только вчера.

...Я очень рано выучился читать. Сначала дело шло довольно туго: помню, я никак не мог помириться с ъ и с ь, встречающимися в середине слова. Первыми моими книгами были произведения Пушкина и «Робинзон Крузо» Д. Дефо. Среди книг, прочитанных мною в детстве, были произведения Толстого «Детство», «Отрочество», «Юность», Жуковского, Тургенева, Загоскина, Гончарова — многие из этих прочитанных книг сильно на меня влияли.

С семи лет я занимался с сестрами русским языком, литературой, арифметикой. Раз в неделю приходил диакон из Ильинской церкви и занимался со мной Законом Божиим.

Когда мне исполнилось 11 лет, мать и сестры решили меня отдать в Нижегородское «Владимирское» Реальное Учили-

9


ще. Выдержав успешно вступительные экзамены, я был принят в первый класс реального училища.

Шел 1903 год.

Будучи в 1-ом классе реального училища, я был в театре на спектакле «Князь Серебряный». Он произвел на меня сильнейшее впечатление.

Я узнал, что есть книга — повесть А. Толстого «Князь Серебряный», — и моей заветной мечтой стало приобретение этой книги. Бюджет нашей семьи был тогда ограниченный. Поэтому я постеснялся просить денег на покупку книги «Князь Серебряный» и стал копить деньги, даваемые мне на завтрак в училище по 3 копейки каждое утро.

Скопив 70 копеек, я купил книгу «Князь Серебряный» и теперь ее берегу как реликвию моего детства.

Образ князя Серебряного глубоко запал в мое детское сердце. Я преклонился перед его мужеством, прямотой характера и его доблестью при защите крестьян от царских опричников.

С юношеской горячностью я всегда чем-либо увлекался. Оформлял коллекцию бабочек, а впоследствии заполнял альбом с марками.

Помню, как на улице я с товарищами увлеченно играл в городки и бабки. Биту я кидал очень точно, и поэтому команда, в которой мне доводилось играть, всегда выигрывала.

Юношество

Летние каникулы я проводил в имении моей состоятельной тетушки на берегу Волги.

Здесь укреплялось мое тело: много приходилось грести на лодке, так как имение находилось в 3-х километрах от Волжской пристани.

10


Много купался и научился хорошо плавать. Проверяя свою способность в этом отношении, я дважды переплывал Волгу, на что потребовалось около получаса. Удочкой ловил рыбу и ночами раков: для последнего нужно было нащупать ногой их норы на берегу речек.

Рак хватал клешней за большой палец ноги. Я резко выдергивал ногу из воды, разнимал клешню и кидал рака в сетку.

В старших классах реального училища увлекался астрономией и много времени проводил на специальной вышке с большой астрономической трубой. Я мог целыми ночами просиживать на вышке, наблюдая луну, планеты и звездное небо.

Изучая химию, я завел дома химическую лабораторию. В этом мне помогала моя сестра-фармацевт. Это увлечение повлекло довольно неприятное происшествие.

Я собрал стеклянный аппарат Кипа для получения водорода из цинка и серной кислоты. Поместил его на полочке, подвешенной на веревочках в верху своей комнаты у вытяжки в дымовую трубу, около голландской печки. Среди ночи, при выделении водорода, брызги от серной кислоты попали на веревочку. Вся установка рухнула на пол, который был залит серной кислотой с осколками стекла.

В дальнейшем я увлекся языком «эсперанто» и завел переписку с заграничными эсперантистами. Мне приходили письма из Швейцарии, Италии, Франции, Австрии и даже Южной Америки (Аргентины).

Перевел на «эсперанто» один из рассказов Чехова и послал в Итальянский журнал. Часто в старших классах реального училища воспитанники ставили любительские спектакли, в которых я принимал самое деятельное участие...

В альбоме племянницы Николая Евграфовича сохранилась фотография тех лет. На сцене — группа реалистов

11


в костюмах к «Женитьбе» Н.В. Гоголя. В центре стоит невеста в белом платье и фате. Роль невесты играл Коля Пестов.

...К этому периоду относятся и мои первые юношеские романтические увлечения... Имел большой успех...

За Волгой были большие луга, где в изобилии росли фиалки. Я очень любил собирать эти цветы. Однажды, набрав букет фиалок, я решил подарить их одной барышне, которая мне очень нравилась. Решив сделать своей «даме» неожиданный сюрприз, я положил букет в фуражку, и надел ее на голову. Мой подарок был принят с восторгом. Вечером, ложась спать, я почувствовал за ухом боль. Дотронулся рукой и обнаружил небольшую опухоль. Оказалось, это в фиалках был клещ, который незамедлительно вцепился в мое тело, как только я надел на голову фуражку с фиалками.

Окрыленный своим успехом, я в тот момент не почувствовал боли, но потом... Несколько дней мне за ухом смазывали какой-то неприятно пахнущей жидкостью, пока, наконец, клещ не вышел из ранки. Боль и досада не давали мне покоя. Все эти дни из-за моего состояния я не мог показываться в обществе. Когда я поправился, то к своему вразумлению увидел, что мои фиалки забыты...

— А в молодости ты, Коля, был большой сердцеед, — посмеивались позже мои восьмидесятилетние сестры. В эти же годы происходила во мне сильная внутренняя работа. Меня волновали и мучили разные вечные вопросы, в том числе и вопросы религиозные.

К этому периоду относится мое знакомство с марксистской литературой, а также с трудами Ренана и других писателей и философов рационалистического направления. Именно книга Ренана «Жизнь Иисуса» сыграла роковую роль в становлении моего юношеского мировоззрения. Эта книга от-

12


вела меня от Бога, прочитав ее, я стал атеистом. Это и не удивительно. Семена веры не имели во мне достаточно корней, чтобы укрепиться, и вот выросли тернии и заглушили их. Все религиозное воспитание, которое я получал, сводилось лишь к чисто формальному исполнению обрядов и обычаев православия. Ни в ком из окружавших меня людей я не видел проявления христианской любви и добродетелей. Все делалось только напоказ, потому что так было принято, а на самом деле все кругом погрязло в пороке и разврате. Над верой смеялись...

В 1909 году я окончил семь классов реального училища1 и поступил в дополнительный класс, окончание которого давало право на поступление в высшее учебное заведение.

4 июля 1910 года на торжественном акте в присутствии вице-губернатора мне вручили «Свидетельство об окончании Реального училища»2.

Среди воспитывавших и окружавших меня людей я не могу не вспомнить своего родственника — мужа моей сестры Зинаиды — Эрвина Александровича Аллендорфа. Именно ему я обязан многими положительными чертами моего характера. В юношеские годы мне часто приходилось гостить у Ал-лендорфов, и Эрвин Александрович проявлял по отношению ко мне поистине отеческую заботу.

В 1895 году Эрвин Александрович окончил Императорский Дворянский Институт им. Александра II. По происхождению он был прусским дворянином. По неизвестным мне причинам его семья эмигрировала в Россию. Дядя Эря, как я его называл, официально считал себя лютеранином, но я не замечал в нем никаких признаков религии. Со мною на религиозные темы он никогда не говорил, как, впрочем, и все

----------------------------------------------------

1 Временное свидетельство №1302.

2 Свидетельство №1142 от 4 июня 1910 года.

13


члены нашей семьи. Летом я часто жил у него на даче... Садясь за стол, никогда не молились ни у нас в семье, ни у дяди Эри. Детей у Зины не было. Эрвин Александрович преподавал в гимназиях русский язык. Он был очень добрый, деликатный, чрезвычайно аккуратный, благовоспитанный и всеми уважаемый человек. Все свои силы и знания он щедро отдавал своей педагогической деятельности. Мне было с кого брать пример... Во многом он заменял мне рано умершего отца. 1

---------------------------------------

1 Э.А. Аллендорф (1865-1920 г.). Скончался в Нижнем Новгороде, где и погребен.

14


Глава II

ВЫСШАЯ ШКОЛА МВТУ

Полюбив химию, я по совету своих родных (дяди Эри) держал конкурсный экзамен и поступил на химический факультет Императорского Московского Высшего Технического Училища (теперь МВТУ им. Н.Э. Баумана).

Существенную помощь в моем устройстве в Москве оказал мой крестный отец Николай Матвеевич Башкиров, богатый купец, имевший в Москве на Старой Басманной свой дом. У него я и поселился. Училище находилось на Коровьем Броду, и я доходил до него за 20 минут.

...Москва меня очаровала. Я был счастлив тем, что живу в городе, побывать в котором я мечтал с юношеских лет. Проходя по улицам со старинными названиями Басманная, Моховая, Земляной вал, Маросейка, я чувствовал себя как бы участником тех исторических событий, которые происходили на этих улицах в разные периоды русской истории... Улица, на которой я жил в то время, называлась Старая Басманная (ул. К. Маркса). Так она называлась потому, что на ней раньше (XVI в.) жили басманники, то есть дворцовые пекари.

Так случилось, что именно на этой улице Николай Евграфович прожил более 50 лет.

...Покровительствуя своему бедному крестнику, Н.М. Башкиров ежемесячно давал мне на расходы ^рублей, и ежедневно меня кормили обедом. Обедал я всегда на кухне или в швейцарской, и обед мой состоял из 3-х блюд — Щи, каша и кружка кваса с хлебом. За эти годы, что я жил в доме Башкирова, я так привык к щам, что уже не мог обходиться без них...

15


Из воспоминаний супруги Зои Вениаминовны

На протяжении всей своей жизни Николай Евграфович ежедневно съедал за обедом тарелку щей. «Были бы щи, больше ничего не надо», — говорил он часто. Своих благодетелей Башкировых Николай Евграфович вспоминал с любовью и всегда поминал их в молитвах.

Учась в училище, Николай Евграфович, по его словам, «никогда не просиживал штанов на лекциях», а большей частью занимался самостоятельно в лабораториях и библиотеках, практически стараясь узнать то, что другие студенты узнавали из учебников.

Экзамены в училище я сдавал раньше всех и обычно всегда успешно, — вспоминал Николай Евграфович. Материально я не нуждался, давал уроки школьникам и пользовался помощью моего крестного отца. Со второго курса я получил хорошую стипендию и более не терял времени на уроки.

Летом, на каникулах, я уезжал на Волгу в родной Нижний. Приблизительно два месяца из трех я работал контролером на пароходе «Илья Муромец», принадлежавшем компании «Самолет». Деньги, заработанные за эти месяцы, давали мне возможность помогать материально матери и самому не нуждаться. Остальное время я проводил на даче в Крестах... Учась в Москве, несколько раз довелось мне побывать на галерке Большого театра. Слушал «Жизнь за царя», «Евгений Онегин» и «Риголетто». Особенно понравилась и запомнилась песенка герцога «Если б милые девицы». Она вполне соответствовала моему духовному состоянию в то время...

Сохранилась Предметная книжка (зачетная книжка) студента Императорского Московского Технического

16


Училища (химическое отделение) Пестова Николая Евграфовича, поступившего в 1911 году из Нижегородского Реального Училища, № 57-11.

Книжка заполнена полностью, и из нее видно, что Николай Евграфович пребывал в стенах МВТУ с 1911 по 1914 год и с 1922 по 1924 годы. Все предметы оценены на. оценку весьма удовлетворительно (5).

Экзаменом по «Проектированию деталей машин», который датирован 5 мая 1914 года, записи обрываются. Следует перерыв в 7 лет-. Летом, 1 августа 1914 года, началась Первая Мировая война.

17


Глава III

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. (1914-1917 гг.)

Первая Мировая война застала меня на 4 курсе МВТУ. Газеты публиковали патриотические статьи и призывы. Мне пришла в голову мысль: впоследствии, когда у меня будет семья, у меня спросят дети: «Что ты сделал для защиты Отечества?». Так был решен вопрос о немедленном добровольном поступлении в армию.

Были и другие мотивы, способствовавшие принятию этого решения, но теперь, спустя много лет, я вижу в этом Промысел Божий, который на 8 лет вывел меня из стен училища, чтобы вновь вернуть в него, но уже совершенно другим человеком. Вышел Савл, вернулся Павел...

Из послужного списка поручика Николая Пестова. Составлен октября 26 дня 1917 года

1 октября 1914 года поступил в Алексеевское военное училище на правах вольноопределяющегося 1-го разряда юнкером рядового звания.

...Приведен к присяге на верность службы 17 октября 1914 г.

...Унтер-офицер — 5 декабря...

...Младшим портупеи юнкером — 14 декабря.

...Старшим портупеи юнкером — 23 декабря.

...По окончании курса в училище по 1-му разряду Высочайшим приказом, состоявшимся в первый день февраля месяца 1915 года, произведен в прапорщики с назначением в 56 пехотный запасной батальон (Самогитского полка)...

...Прибыл и зачислен в списки 56 пехотного запасного батальона и 6 роты младшим офицером 6 февраля 1915 г.

Моя служба в 56-м батальоне проходила довольно спокойно. Офицеры батальона в основном несли караульную службу на различных объектах Москвы. За полгода моей службы в Москве мне пришлось около 10 раз стоять на карауле в Кремле. Мой пост находился на втором этаже Большого Кремлевского Дворца. Дважды видел императора Николая II. Первый раз встреча с императором произошла на Манеже во время строевого смотра. Николай II был одет в офицерскую форму, поверх которой была накинута белая бурка, на голове папаха. Лицо царя было строгое, взгляд задумчивый и грустный. Он молча прошел мимо нас в сопровождении свиты, а когда прозвучала команда «вольно», он подошел к строю и стал беседовать с некоторыми офицерами и солдатами.

Вторая моя встреча с ним произошла в момент несения караула в Кремле. Дверь, возле которой я стоял, внезапно отворилась, и я увидел императора. Я отдал честь и встал по стойке «смирно». Император молча посмотрел на меня невидящим тяжелым взглядом и быстро удалился по коридору, покачивая головой и нервно потирая руки. Провожая его взглядом, я почувствовал, что мои колени дрожат...

В этот период я с радостью вспоминаю мою встречу с основательницей Марфо-Мариинской обители — Великой княгиней Елизаветой Федоровной. Она имела обычай посещать приюты и лазареты с раненными на войне воинами.

Я был обязан ее встретить с обычным рапортом, как дежурный офицер по казармам, в которых было и отделение (лазарет) для раненых воинов. Ее облик и кроткий взгляд оставили в моей душе неизгладимое впечатление простоты, скромности и радушия.

19


Рассказывают про один случай, когда она посетила один приют с девчурками четырех-пяти лет.

Заведующая приютом накануне предупредила девочек: «Завтра к нам приедет Великая княгиня. Когда она войдет в зал, то вы кричите: «Здравствуйте». И целуйте ручку. Поняли?» — «Поняли», — хором отвечали девочки.

Приезжает княгиня и входит в зал, где были собраны принаряженные девочки. Те бросаются к ней навстречу и хором кричат: «Здравствуйте и целуйте ручку», — и протягивают ей свои ручонки. Улыбнулась княгиня и перецеловала у всех девочек их ручки.

«Что мне теперь будет?» — думала начальница приюта. Но на другой день приехал автомобиль, нагруженный игрушками по числу девочек.

Фронт

«При нанесении контрудара 22 апреля 1915 года у Ипра немцы впервые применили отравляющее вещество, предприняв газобаллонную атаку с использованием хлора. Было отравлено 15 тысяч человек, из которых 5 тысяч умерло. После этого отравляющие вещества начали применять обе воюющие стороны»1.

В середине августа 1915 года в наш батальон пришло с фронта распоряжение: прислать офицера, хорошо знакомого с химией.

----------------------------------------

Военная история- М., 1983, с. 80.

20


Так, приказом № 264 от 19 августа 1915 года я был переведен на службу в Ригу, в 4-й Осадный артиллерийский полк, куда и прибыл 21 августа.

Кампания 1915 года, в которой я принимал участие, ознаменовалась появлением нового средства борьбы — отравляющих веществ. Применение этих средств потребовало создания противогазов и организации противохимической защиты.

Основным родом войск в армии всех государств в Первой Мировой войне была пехота. В сухопутные силы входили кавалерия и артиллерия. Специальные войска имели весьма незначительный удельный вес (около 2%). Прибыв на фронт, я был «зачислен в прикомандированные и начальником хим-лаборатории парка 21 августа 1915 года»1.

...Вся химзащита наших войск на нашем участке фронта была возложена на нашу лабораторию. В наши обязанности входило проверять у солдат личные средства химзащиты и учить ими пользоваться. В армии в то время стали впервые вводиться противогазы.

К счастью, по данным нашей разведки, немцы не собирались использовать на нашем участке фронта ОВ (газы). Но, тем не менее, возможность такого применения наше командование не исключало. У нас тоже имелись некоторые запасы ОВ.

К моменту моего приезда на фронт наши войска вели изнурительные позиционные бои. На участке фронта, занимаемом дивизией, в которую входил и наш полк, были отрыты две-три сплошные траншеи вдоль берега реки с замаскированными пулеметными точками. Проволочных заграждений не было, так как демаркационной линией служила река Западная Двина.

------------------------------------------

Послужной список, пункт 9. Прохождение службы.

21


«Кампания 1915 года оказалась характерной усиленными поисками средств и способов преодоления позиционной обороны. В связи с этим бурно развивалась артиллерия как главная основная сила сухопутных войск. Продолжительность артиллерийских подготовок в отдельных операциях составляла несколько суток...»1.

Не имея достаточного боевого опыта, я в первый же месяц пребывания на фронте при артподготовке получил сильную слуховую контузию. Опытные артиллеристы при выстреле орудия открывали рот и отскакивали от орудия. Я этого не сделал. Через полчаса стрельбы из левого уха у меня пошла кровь, а в голове звенели тысячи колоколов. Ухо мне залечили через несколько дней; звон в голове ослабел, но остался на всю жизнь. Я к нему уже так привык, что почти не замечаю его. Усиливается он, лишь когда я чрезмерно устаю или сильно волнуюсь...

За время моего пребывания на Рижских позициях мне пришлось пережить две опасности и одну серьезную неприятность. Изредка немецкие самолеты пролетали над нашими позициями и сбрасывали бомбы. В октябре 1915 года я по заданию командования выехал на станцию Исекюль в 30 км от Риги по железной дороге.

Около самой станции лежала неразорвавшаяся бомба, сброшенная с немецкого аэроплана. Я поехал туда на грузовом автомобиле.

Около самой станции в земле торчала головка немецкой бомбы, наполовину зарывшаяся в землю. Сверху бомбы на ее оси находилось взрывное устройство, кончавшееся пропеллером. Очевидно, он не успел раскрутиться настолько, чтобы нижний конец штифта коснулся взрывного капсюля.

Подрыв землю около бомбы, я ее осторожно наклонил и придал ей горизонтальное положение для большей безопас-

--------------------------------------------

Военная история - М., 1983, с. 81.

22


ности. Вопрос был в том, насколько близко конец штифта находился от поверхности взрывного капсюля. При тряске штифт мог бы коснуться капсюля, и произошел бы взрыв. А мне нужно было возвращаться на грузовом автомобиле по тряской осенней дороге. Я взял ее на руки горизонтально, как маленького ребенка, отнес ее в машину и занял место рядом с шофером, держа ее в своих руках.

Очевидно, пропеллер не успел раскрутиться достаточно глубоко. Но вопрос был в том, не коснется ли штифт капсюля пропеллера взрывного устройства.

К счастью, этого не случилось, и я привез бомбу в казарму, где ее заперли в отдельном помещении.

Вернувшийся из командировки пиротехник на другой день благополучно вывинтил взрывную головку из тротиловой бомбы.

Весом бомба была примерно около 12-15 кг.

Из воспоминаний Зои Вениаминовны

Эту бомбу, уже без взрывчатки, Николай Евграфович привез домой в Нижний Новгород, а затем в Москву. Во время обыска и моего ареста в 1930 году один из сотрудников ГПУ, производивших обыск, увидел эту бомбу в подвале (она служила нам гнетом) и закричал страшным голосом: «Смотрите! Бомба! Вот она где, контра!..». На это Николай Евграфович спокойно ответил: «Будьте спокойны, товарищи, ведь это бомба без взрывателя и взрывчатки и опасности не представляет! Это память с первой мировой войны!». «Ну, ладно, — сказал начальник, производивший обыск, — тогда сами полезайте за ней. Мы все-таки впишем ее в протокол, а там разберутся...».

И бомбу изъяли.

23


Очевидно, там (в ГПУ) действительно разобрались, так как больше о бомбе никто не вспоминал.

Благополучно я избежал и другую опасность. Кусты и деревья по берегу реки скрывали наши позиции от немцев, находившихся на другом берегу. Как-то, вскоре после приезда в Ригу, я решился сам побывать на линии фронта.

Проехав на лошади около 2-х километров от города, я подъехал к линии фронта. Берег реки здесь был покрыт низкими кустами и деревьями. Я слез с лошади и стал подходить к месту, где кончалась зелень. На другой стороне реки были немецкие позиции. В это время на фронте было затишье.

Вижу, что несколько наших солдат выходят из кустарника к обрыву у реки. Я тоже вышел за ними из зелени, чтобы поближе рассмотреть линию немецкого фронта. Я спросил одного солдата: «Не опасно ли здесь ходить?». «Ничего, — отвечал мне солдат, — мы тут еще свободно ходим».

Вдруг я увидел другого солдата, который остановился в недоумении. Оказалось, что у него во рту пропал конец папиросы... Ее выбила изо рта пуля немецкого снайпера. Поняв это, я поспешно скрылся в прибрежных кустах,

Из послужного списка

Назначен временно командующим парком 22 декабря 1915 по 7 июля 1916 г.

...Высочайшим приказом 29 декабря 1915 г. произведен в подпоручики...

В январе 1916 года мне был предоставлен кратковременный отпуск с сохранением содержания, и я поехал в Нижний.

24


Из воспоминаний Нины Сергеевны Кусковой

Когда Николай вернулся в Нижний, то все просто ахнули, увидев стройного, подтянутого молодого офицера. Его глаза горели огнем и молодой удалью. «Военная форма ему очень идет», — в один голос заявили родственники. Необыкновенная тактичность, вежливость и общительность делали его желанным гостем в любой компании. «Наш душка офицер», — называли его мать и сестры.

В этом году (1916) в феврале состоялась свадьба Николая Евграфовича. Его женой стала дочь присяжного поверенного Руфина Дьячкова. Сам Дьячков вел коммерческие дела у купца Башкирова, родственника Николая Евграфовича. Молодые люди были дружны еще с довоенной поры, когда, будучи студентами, встречались на даче в Крестах.

Руфина Дьячкоза представляла из себя типичный пример передовой эмансипированной женщины начала века. Хорошее образование — она знала языки и превосходно играла на фортепиано, уменье красиво и со вкусом модно одеться заметно выделяли ее из окружавших подруг и друзей. Среднего роста, изящная, с тонкими чертами лица, немного экзальтированная, она пользовалась вниманием молодых людей и имела «успех в обществе», как тогда говорили.

В гостиной Дьячковых часто устраивались вечеринки, где можно было встретить представителей самых разнообразных слоев нижегородского общества. Здесь были и чиновники, и военные, студенты и курсисты, революционеры различных направлений и толков. За картами и рюмкой вина велись разговоры о войне, ругали царя с царицей и «всесильным» Распутиным, обсуждали и читали запрещенную литературу и строили планы на «светлое будущее» России.

«Господа, прошу любить и жаловать, подпоручик Пестов из действующей армии», — такими словами представил хо-

25


зяин дома Николая Евграфовича собравшейся компании. Многие, в том числе и Руфина, были знакомы с Николаем еще до войны, другие познакомились только что, но он сразу же завоевал всеобщее внимание и симпатии. Если Руфина была лидером женской половины общества, то подпоручик Пестов возглавлял мужское общество в гостиной Дьяч-ковых. Сближение между молодыми людьми было искренним, и на святках 1916 года Николай сделал Руфине предложение. Руфина дала согласие на брак...

После венца молодые поселились у тестя на Больничной улице.

* * *

В середине февраля (согласно послужному списку 14 февраля) подпоручик Н. Пестов отбыл в Ригу в свой полк. Руфина осталась с отцом в Нижнем Новгороде. Прекрасная пианистка, она давала частные уроки по фортепиано для девушек из дворянских и купеческих семей.

В кампании 1916 года 12-я армия под командованием генерала Д.П. Парского, в которую входил и наш 4-й осадный полк, активного участия не принимала...

«В общем наступлении русских войск роль Северного фронта была ограничена организацией демонстративных действий и обеспечением правого крыла Западного фронта»1.

------------------------------------------------------------------

1 Военная история - М., 1983, с. 84.

26


В этом году Бог спас меня от одной серьезной неприятности.

Со взводом солдат я занимался приготовлением дымовых «вспышек». Они были нужны, когда стреляли орудия наших батарей. Дымок при выстреле открывал место нашего орудия.

Чтобы обмануть немцев, при выстреле в отдалении одновременно зажигалась дымовая «вспышка». Я приготовлял их в виде картонных трубок, набитых опилками с небольшой примесью пороха.

Чтобы было удобно быстро их взрывать, я приобрел в рижском галантерейном магазине большой клубок пироксилиновых ниток. С их помощью раньше в церквах зажигались верхние люстры со свечами. Огонек по шнуру перебегал от свечки к свечке, и вся люстра зажигалась. Как будто бы этот клубок был совсем не опасным товаром. Но я через него чуть-чуть не был отдан под военный суд.

«Вспышки» мы готовили в одном из помещений казарм. Там же стоял и бочонок с черным порохом.

В нерабочее время комната запиралась. Я следил за тем, чтобы бочонок с порохом без меня не открывался. А на товар из галантерейного магазина — клубок шнурка — я не обращал внимания.

В одно утро, когда мы должны были готовить «вспышки», солдаты пришли в эту комнату раньше меня. Пироксилиновый клубок лежал на столе. Ожидая меня, один из глуповатых солдат ткнул курящейся папиросой в клубок шнура. Очень сильная огневая вспышка, подобная взрыву, сильно обожгла лицо этого солдата. На мое счастье, у него сохранились глаза, но все лицо получило очень сильный ожог, от которого он потом долго лечился. Поскольку глаза у солдата остались целы, командир полка, пожалев меня, замял это дело, и меня не отдали под суд за непредусмотрительность.

27


Умеренные боевые действия на нашем фронте оставляли много свободного времени. Это время я старался использовать с пользой для своего образования. Познакомился в Риге с преподавательницей немецкого языка Элизабет Лаубе и дважды в неделю брал у нее уроки немецкого. Самостоятельно изучал французский язык и через год-два мог свободно читать художественную, а затем и научную литературу на этих языках.

Нравственное состояние моей души в то время оставляло желать лучшего. Часто, вечерами, в офицерском клубе устраивались различные встречи с сослуживцами по полку, отмечались различные даты (царские дни, большие праздники, дни Ангела начальства и т.д.), которые обычно сопровождались обильными возлияниями и игрой в карты. К вину я был, к своему счастью, абсолютно равнодушным. В карты играть любил, но никогда «не терял головы». Играл трезво и рассудительно. В нашем полку в то время был очень хороший и добрый офицер Н. Ветров, с которым я был в дружеских отношениях. С ним произошла очень трагичная банальная история — проиграл в карты казенные деньги и застрелился. На меня это произвело столь сильное впечатление, что к карточному столу я больше не приближался.

Из послужного списка

Приказом по 12 армии 8 марта 1916 года за № 280 за отлично-усердную службу и труды, понесенные во время военных действий, награжден орденом Св. Станислава III степени.

С 9 августа по 10 сентября 1916 года и с 25 мая по 11 июня 1917 года находился в кратковременных отпусках с сохранением содержания.

11 сентября 1916 года назначен начальником огнестрельных припасов...

24 апреля 1917 года — сдал отделение огнестрельных припасов и вступил в должность начальника электроосветительной команды...

1 августа 1917 года — назначен адъютантом полка. 2 сентября 1917 года на основании приказа № 681 произведен в поручики...

10 октября 1917 г. — сдал должность адъютанта полка. Назначен начальником прожекторной команды с оставлением в штабе полка помощником командира полка по строевой части.

21 октября 1917 г. — назначен заведующим гаражом с исполнением своих прямых обязанностей.

В феврале 1917 года вспыхнула революция. Фронт дрогнул, и началось сплошное отступление наших войск. Не помогли и «батальоны смерти», или «ударные батальоны». Эти батальоны были образованы Керенским летом 1917 года с тем, чтобы «героическим» примером они могли поднять дисциплину и укрепить боевой дух армии.

20 августа 1917 года наши войска оставили г. Ригу.

Я был тогда адъютантом полка и в автомобиле с генералом — командиром полка — выехал в г. Лугу (Псковской области).

29


Оглавление   1-29стр.   30-68стр.   69-102стр.   103-160стр.