Оглавление

Глава 2.

м. Макарий. История Русской церкви. Том 1. Отдел 1. Глава 3

Древняя Сарматия, заключавшаяся приблизительно между Черным и Азовским морями, Доном, Волгой, Каспийским морем и Кавказом, по различию народов, в ней обитавших и нередко передвигавшихся с места на место, была разделяема писателями различно и неопределенно. Но с тех пор как проникло в нее христианство, и основанные в ней епархии вошли в росписи Церкви Константинопольской, или вообще Восточной, сделалось более других известным разделение Сарматии в церковном отношении на две области (провинции). Первая носила имя Зихии (Ζικχια - Zichia) и простиралась вдоль всего берега Азовского моря и Керченского пролива, приблизительно от самого устья Дона до Кавказа, а на восток неопределенно - где граничили с нею алане. Вторая называлась Аланиею и обнимала собою все остальное пространство Сарматии у Кавказа и Каспийского моря и от устья Дона и Меотического берега на северо-восток до Волги.

I

В Зихии мы знаем четыре епархии, из которых одна имела резиденцию в Фанагории (Φαναγόρεια), другая в Метрахе (Μετράχα, Ταματάρχα, Тмутаракани, или Тамани), третья в Зихополисе, или Зихии (Ζυγόπολιζ или Ζιχία), отделявшейся от Тамани, по словам Константина Багрянородного, одной только рекой - Укрухом, четвертая в Никопсисе (Νίκοψις) у нынешней реки Шакупсы.

Нельзя с точностию определить время основания всех этих епархий. Известно только, что епископы епархий Фанагорской и Зихийской в начале шестого века упоминаются уже присутствовавшими на Соборах: так, Фанагорский епископ Иоанн присутствовал на Цареградском Соборе в 519 г. и подписался под отношением сего Собора к Константинопольскому патриарху Иоанну о возобновлении на священных скрижалях (диптихах) имен некоторых его предшественников, которые он повелел было изгладить, а имя Зихийского епископа Дамиана сохранилось между подписями Собора Константинопольского, бывшего под председательством архиепископа Мины в 526 г. Епархии же Тмутараканская и Никопская в уставе Льва Премудрого (894-911 гг.) титулуются уже архиепископиями; последняя, т. е. Никопская, именуется также и в более древнем уставе, известном под именем Епифания Кипрского и относимом к VII в. Но если возьмем во внимание, что города Фанагория, Тмутаракань, Зихополис и Никопсис, как основанные древними греческими переселенцами, наверно, были обитаемы по преимуществу греками и что эти греки находились в постоянных сношениях по торговле со своими единоплеменниками в самой Греции и жили по соседству и под одной властию с жителями города Боспора, то нам не покажется невероятною мысль, что в Зихии могло водвориться христианство по крайней мере в четвертом веке - после того, как сделалось оно господствующим во всей Греко-римской империи и когда в соседственном Боспоре существовала уже особая епархия. А может быть, хотя одна из Зихийских епархий основана еще святым апостолом Андреем, который посетил между прочим, как свидетельствует описание жития его, зикхи и воспорины, т. е. самую страну Зихии, находившуюся у Боспора, или Керченского пролива. Две из епархий древней Зихии, находившиеся в Фанагории и в Зихополисе, вероятно, к концу настоящего периода упразднены, потому что об них уже нет упоминовения в уставе Льва императора, и соединены с Тмутараканскою и Никопскою, а эти две, как видно из того же устава, принадлежали к числу епархий, коих иерархи пользовались титулом независимых (αυτοκέφαλοι).

Что же касается до вопроса, какого племени были христиане рассматриваемых нами епархий, то мы едва ли ошибемся, если скажем, что в числе этих христиан, кроме греков, могли находиться славяне. В I и II вв., по свидетельству Плиния и Птолемея, здесь обитали сербы; в IV и V здесь упоминаются Моисеем Хоренским булгаре, и существовала великая Кубано-Кавказская Булгария, из которой вышли потом булгаре, насельники славянам подунайским; в шестом веке, по Прокопию, здесь жили гунны, утургуры, кутургуры и анты, которые, за исключением одних последних, упоминаются здесь же и в последующие века; наконец, в Х столетии в этих самых местах, по арабским известиям, оказываются руссы. Точно ли сербы были славяне, точно ли в составе гуннов и их главнейших поколений - утургуров и кутургуров - находились славяне, это мы уже видели. Славянство антов не подлежит сомнению, значит, остается только показать, кто были булгары и черноморские руссы?

В булгарском народе, неоспоримо, заключалось великое множество славян. За это ручаются, с одной стороны, свидетельства некоторых древних греческих писателей, признающих булгар за одно с гуннами, в составе которых находились и многие славяне, а с Другой - свидетельства писателей арабских, касающиеся собственно волжских булгар, с которыми, однако ж, кавказские и потом происшедшие от них дунайские были, без сомнения, единоплеменны; один из этих писателей, Шемс-ад-Дин Димашки, рассказывает, что когда однажды спросил он пилигримов, шедших чрез Багдад на поклонение в Мекку: "Что вы за народ?" - ему отвечали: "Мы булгары, а булгары суть смесь турков с славянами", другой, Ибн Фадлан, находившийся сам в числе послов от багдадского двора к государю болгарскому называет его в своем описании Болгарии царем славян, говорит, что подданные величали его своим владавцем, и передает случай, как этот владавец велел подать ему медового вина, которое на туземном языке называлось сычовкою. Некоторые ученые признают булгар даже за чистое племя славянское, указывая на славянские имена их царей и знаменитых мужей - Валдимира (Владимира), Богориса, Бояна, Даргомира и проч.; на названия городов, урочищ, рек и селений в местах, занятых булгарами на Дунае по переходе их сюда из-за Дона и от Кавказа,- названия исключительно славянские, и особенно указывая на тот несомненно исторический факт, что в IX в. (ок. 862) при обращении своем в христианскую веру эти переселенцы булгары являются совершенными славянами и на их язык переводится святыми Кириллом и Мефодием Священное Писание, доселе употребляемое нами. Принимающие, что булгары были не славянского племени, а монгольского или какого-либо другого, должны допустить, что эти выходцы кавказские могли ославяниться здесь в какие-нибудь 160 или 190 лет, ибо не больше протекло со времени поселения их на Дунае до принятия ими христианской веры, ославяниться от здешних сообитателей своих - славян, каких нашли они на месте. Но это представляется невозможным и противоречит всем подобного рода историческим явлениям. Скорее надлежало бы ожидать, что господствующие булгары подавят здесь своею массою скудные остатки порабощенных ими славян, омонголят их, а не сами претворятся от них в славян и притом с такою быстротою.

Если бы мы могли положиться совершенно на известия арабских писателей о черноморских руссах, то узнали бы из этих известий немало для нашего предмета. Узнали бы, что руссы были оседлыми обитателями в рассматриваемых нами местах и занимали всю страну у Черного моря, которое от них даже называлось Русским, что они имели здесь свои города - Матерху, Русию, или Русу, и Томи, совершенно сходный по имени с главным городом скифов, обитавших на противоположном берегу Черного моря в Греции, при устье Дуная. А главное, мы узнали бы, что эти руссы просветились здесь христианством еще в четвертом веке, во времена Константина Великого; а отсюда сколько света пролилось бы на предмет, нас теперь занимающий! Но дело в том, что представленным свидетельствам вполне верить нельзя. Арабские писатели, у которых они находятся, жили все в позднейшее время, и самые древние из них начали говорить о руссах уже в Х в. (Ибн Фадлан - 922, Масуди - 998), тогда как греки оставили нам обстоятельные описания всех этих мест современные - VII, VIII и IX вв. И что же? Ни один из писателей византийских, подробно перечисляя народы, обитавшие тогда у Кавказа, Черного моря, Киммерийского Боспора и Меотического озера, ни разу не упомянул здесь о руссах. Не явный ли это знак, что руссов здесь до Х в. вовсе не было, что арабы, узнавшие их уже в Х в., смешали наших славяно-руссов, плававших по Понту с 866 г. и около 150 лет с 965 г. владевших княжеством Тмутараканским, с древними обитателями занятой ими в то время страны черноморской? И потому-то сами же называют этих черноморских руссов смесью разных народов и приписывают им города, которые принадлежали древним здешним обитателям. Тем менее, в частности, заслуживает доверия писатель (Абу-л-Фарадж), свидетельствующий об обращении руссов к христианству еще в четвертом столетии, что он сам-то жил уже к концу XIII в. (ок. 1286 г.) и что другие арабские же писатели относят обращение этих руссов ко времени равноапостольного князя Владимира.

II

В Алании, простиравшейся от устья Дона до Волги, Каспийского моря и сопредельного ему Кавказа, в этой истой прародине сарматов начатки христианской Церкви положены очень рано. Не упоминаем уже о том, что, по некоторым древним свидетельствам, сарматы призваны к христианству самими апостолами и что аланам проповедовал святую веру именно святой апостол Андрей; доказать существование христианства в Алании с тех пор нет никакой возможности. А потому ограничимся более известным. Еще Константин Великий, по сказанию историка Сократа, победив сарматов, сделавших нападение на римские области вместе с готами, расположил тех и других в первый раз усвоить себе святую веру. К концу четвертого века святой Кирилл Иерусалимский в числе других народов, имевших в его время епископов, священников, диаконов, монахов, девственниц и вообще пасомых, помещает и сарматов, а святой Златоуст причисляет сарматов даже к разряду тех, прежде варварских, народов, которые имели уже тогда переведенным на собственный язык учение святых апостолов. В шестом веке в царствование императора Юстиниана обитавшие на Танаисе, или Дону, какие-то варвары, по словам Евагрия, просили себе епископа у сего императора и получили, хотя, кажется, это последнее известие относится собственно к готам-тетракситам. Около половины восьмого столетия уже весьма определенно упоминается о епископе именно в Хазарии, которая, как увидим далее, то же, что и Алания. В царствование Константина Копронима иконоборца (741),- рассказывает месяцеслов императора Василия (X в.),- многие из христиан и отшельников после жестоких истязаний были умерщвляемы и ссылаемы на заточение. В числе других лишен ноздрей и сослан в Херсон некто затворник Сосфенский (неизвестный по имени); здесь хотели его умертвить, но он удалился в Хазарию, где и был епископом. Конечно, несправедливо было бы утверждать на основании представленных свидетельств, что христианство сделалось господствующим в Алании, было принято всеми, но довольно, если оно было принято только некоторыми, если оно действительно здесь существовало.

Из бывших в Алании епархий сохранилось известие только о двух, и то уже в позднейших исторических памятниках. Одна из них не только в церковной росписи императора Андроника Палеолога (ок. 1298 г.), но и в росписи Льва Мудрого (886-912) называется митрополиею Алании, и неизвестно, где именно находилась, другая в той же росписи Палеолога и некоторых соборных актах XIII в. титулуется митрополиею Битзины, или Вичины (Βιτξίνηζ) - города, который на древних картах географических полагается на Кубани, неподалеку от Каспийского моря. Но эти уже самые названия обеих аланских епархий митрополиями дают повод заключать о давности сих епархий, особенно первой из них, которая даже в девятом веке стояла на такой почетной степени в иерархии Церковной, тогда как другие, несомненно древние епархии, находившиеся в наших пределах, каковы Херсонская, Готская, Боспорская, считались еще на степени архиепископий. Писатели средних веков Иоанн Зонара (XII в.) и Феодор Вальсамон (XIII в.), вероятно, не без основания полагали, что в Алании были епархии еще во дни Халкидонского Собора (451 г.) и что 28 правилом сего Собора причислены были они к диоцезии Понтийской. Существование же какой-либо аланской, или хазарской, епархии в VIII в. выше всякого сомнения, когда, по словам месяцеслова императора Василия, там был уже около половины сего века свой епископ. А мысль, что еще во дни равноапостольного Константина проникло в Сарматию христианство, упоминовение об епископах и переводе Священного Писания у сарматов в те времена, еще более располагают нас верить в древность аланских епархий.

Не станем разбирать всех многочисленных свидетельств древности о наших аланах, о их родстве с царскими скифами Геродота, о их тождестве с массагетами, сарматами и проч. и проч. Для нашей цели довольно только заметить, что в древней Алании постоянно обитали, между прочим, и племена славянские, и что аланы тождественны с более известными у нас хазарами, в составе которых неоспоримо находились весьма многие славяне.

Для убеждения себя в первой мысли вспомним, прежде всего, слова Прокопия, что, начиная от самого устья Дона, по левую его сторону простираются к северу бесчисленные народы антов, это значит, что славяне обитали в верхней половине Алании, лежавшей от устья Дона по направлению к Волге. Тут же обитали они и в десятом веке, по сказанию арабского историка Масуди (943-948), который пишет: "В числе больших славных рек, впадающих в море Понтус, находится так называемая Танаис, текущая от севера. Берега ее населены многочисленным склабским народом (так называли арабы славян) и другими народами, простирающимися в северные страны. Другая из сих больших рек есть Дина и Морава, которая носит то же имя и у склабов. На берегах сей реки живут бамчины и моравы, народы склабские ". Припомним, с другой стороны, свидетельство Моисея Хоренского, полагающего местопребывание булгар на северо-восточной подошве Кавказа, это значит, что славяне имели оседлость и в нижней половине Алании, бывшей у Каспийского моря и Кавказа. И в этих местах, даже под собственным именем, они упоминаются в последующее время. Здесь встречал саклабов в 735 г. аравийский вождь Мерван, когда совершал чрез Аланию путь свой из Грузии во владения хазарские, отсюда же в 944-945 гг., по словам Абу-л-Фараджа, с берегов Каспийского моря проникали славяне вместе с аланами и лазгами за Кавказ, в пределы Персии и, овладевши там карабагским городом Бердою, ушли обратно в свою отчизну.

Тождество алан и хазар, которое признавал еще наш святой Димитрий Ростовский, не может подлежать сомнению, если возьмем во внимание, что в тех самых местах, где, по византийским известиям, обитали аланы, в одно и то же время, по известиям восточным, полагаются хазиры, или хазары; имя Алании заменяется именем Хазарии; море Каспийское, у которого жили аланы, называется Хазарским, и действия, приписываемые одними аланам, другими усвояются хазарам. Нетрудно также достаточно убедиться и в том, что между хазарами весьма много находилось племени славянского. Из арабских писателей, которым известны хазары еще в древних своих жилищах между Доном, Волгой и Кавказом, Ибн Хаукан свидетельствует, что язык хазаров тот же, как и булгаров, разумеется, волжских, а эти булгары, по арабским же известиям, были смесь турков с славянами. Из писателей византийских Константин Багрянородный, знавший хазар уже на новом их жилище по берегам Азовского и Черного моря, рассказывает, как однажды послы кагана хазарского поставили для дружественных своих соседей угров (турков) князя Арпада, поднявши его на щитах по обычаю и закону хазаров (kata tin Zakonon). Обращаясь к домашним известиям, можем привести здесь: 1) слова преподобного Нестора: "Приидоша от скуфь, рекше от казар, глаголемии болгаре, и седоша на Дунаеви", а дунайские болгары, как мы видели, были племени по преимуществу славянского; 2) мнение святого Димитрия Ростовского, что "беседоваху козаре языком славянским" и были вообще народ славянский; и 3) свидетельство наших запорожцев, что казаки наши до XVIII в. назывались также казарами.

Но если все это справедливо, если аланы и хазары народ один и тот же, и аланы точно просветились христианством еще издревле, то что ж значат свидетельства истории об обращении хазар ко Христу уже в последней половине девятого века? Известно, как передает история это замечательное для нас событие. Около 858-861 гг. к греческому императору Михаилу прибыли послы хазарские и говорили ему: "Мы от начала веруем в Бога единого и молимся Ему, поклоняясь на восток, но содержим некоторые студные обычаи. И вот евреи начали убеждать нас, чтобы мы приняли их веру, чему многие из наших уже последовали, а сарацины преклоняют к своей, утверждая, будто она лучшая из всех существующих на земле. В таких обстоятельствах, по старой дружбе с вами мы пришли просить у вас полезного совета и содействия: пошлите к нам какого-либо ученого мужа, который бы в состоянии был состязаться с евреями и сарацинами; и, если он посрамит их, тогда мы примем вашу веру". Царь избрал на это важное дело знаменитого своею ученостию Константина Философа, незадолго пред тем ходившего для подобных же состязаний к сарацинам. Пригласив с собою брата Мефодия, премудрый Константин прибыл сначала в Корсунь, научился здесь еврейскому и самарянскому языку, и отсюда оба брата отправились на кораблях Меотическим озером к Кавказу, прошли чрез Кавказские горы к Каспийским воротам, где тогда находились хазары, и с честию были приняты хазарским ханом. После неоднократных жарких прений о вере с хазарами, сарацинами и особенно с евреями, какие имел в присутствии самого хана Константин и которые записал потом Мефодий, разделивши на восемь глав, или словес, братья-апостолы с Божиею помощию достигли цели своего посольства - сам князь, бояре его и множество народа уверовали во Христа и приняли святое крещение. Тогда, оставив у них для дальнейших успехов благовестия священников, пришедших из Херсонеса, Константин и Мефодий, сопутствуемые множеством освобожденных по их просьбе из плена греков, и с благодарственным письмом от кагана к греческому императору возвратились на свою родину. Что ж сказать против этого известия, современного жизни самих равноапостольных братьев, и, значит, такого, подлинность которого, по крайней мере в основных чертах, здравою критикою не может быть отвергнута? Не следует ли отсюда одно из двух: или хазары вовсе не аланы, или у алан совсем не исстари водворилось христианство? Не следует ни того, ни другого. А очевидно только, что те именно хазары, или аланы, которые в девятом веке жили у Каспийского моря и отправляли послов в Константинополь для испрошения себе проповедников веры, точно не были христианами до этого времени. Но мы и не утверждаем, как заметили еще прежде, чтобы с давних пор принято было христианство во всей Алании. Оно могло существовать только в некоторых ее частях, когда во всех прочих были исповедуемы иные веры; могло даже господствовать в верхней половине Алании, между Доном и Волгой, в то время когда в нижней половине, у Кавказа и Каспийского моря, только что вздумали искать себе просветителей. И это тем вероятнее, что еще в первой половине VIII в. и, следовательно, с лишком за столетие до посольства от хазар прикаспийских в Грецию за христианскими проповедниками в Хазарии упоминается собственный епископ, прежде бывший затворником сосфенским.

С другой стороны, если внимательнее рассмотреть представленное сказание об обращении хазар прикаспийских, то окажется, что и между ними христианство отнюдь не было не известным прежде. Иначе что бы заставило их отправлять нарочитое посольство в Грецию с просьбою о проповедниках веры без всякого предварительного предложения о том со стороны греков? Почему хотелось послам, прибывшим к императору, таких именно проповедников, которые бы сильны были оспорить мудрецов хазарских, сарацинских, еврейских? Несомненно, что сам каган и ближайшие его бояре, отправлявшие это посольство, не были еще христианами, но не было ли их между остальными подданными хана, жившими даже в том самом городе, где была его столица? И не они-то ли, собственно, чувствуя самих себя не в состоянии посрамить проповедников срацинских и еврейских, из ревности к христианской вере упросили своего князя и его вельмож послать для сего за мудрецами греческими?

По древнему житию святого Мефодия, архиепископа Моравского, греческий император потому именно послал святых Кирилла и Мефодия к казарам, что "бяху тамо жидове крестьянскую веру вельми хуляще", а по древнему италианскому сказанию, следствием этого посольства было то, что святой Кирилл "силою своего слова отвратил всех тех от заблуждения, которых увлекло вероломство сарацинов и иудеев и которые, будучи утверждены теперь в кафолической вере и научены (corroborati atque edocti), с радостию благодарили Бога и служителя его Константина Философа". Арабский писатель Х в. Ибн Фадлан свидетельствует, что даже в его время большая часть подданных хазарского хана держались веры магометанской и христианской, а язычников между ними было немного, иудеев еще меньше.

Должно, однако ж, сознаться вообще, что известия о состоянии христианства в древней Сарматии очень скудны и неопределенны, несравненно скуднее и неопределеннее тех, какие видели мы, обозревая состояние христианства в древней Скифии. Нет сомнения, что и процветало оно в первой гораздо менее, чем в последней. И причина тому очень понятна: Скифия находилась ближе к христианской Греции, имела с нею теснейшие связи и была обитаема большим количеством греков, нежели Сарматия.

Оглавление

Глава 4.



Московская городская санитарная служба дезинсекция тараканов в Москве
Яндекс.Метрика

На главную страницу